Оглавление

Отвесная вежливость

[1] [2] [3]
Высокий цилиндр, длинный, спереди приятно круглый, на заднем плане приятно прямоугольный. Цивилизованная бытовая культура, хорошая зарубежная клеенка. Гораздо интереснее Сергей Чобан.

Этот немецкий архитектор появился в Берлине в начале 90-х, а до того был русским. Окончил петербургскую Академию художеств, переехал в Германию, создал там бюро и реализовал около десятка проектов. Это звучит очень буднично, а по сути является абсолютно беспрецедентным. Это второй в истории русский архитектор, который смог вписаться в западный архитектурный контекст (первым был Бертольд Любеткин, конструктивист, осевший в Лондоне), и первый, которому удалось после этого вернуться в Россию с западным проектом.

Я видел здания Сергея Чобана в Берлине – кинотеатр \"Кубикс\" на Александерплац, дом \"Акваре\" напротив Дворца Республики, где расположена гостиница \"Рэдиссон\",– престижнейшие проекты, реализованные в 90-е годы в Берлине, который в этот момент был архитектурной столицей мира. Словом, феноменальный личный успех. Увы, с собственно архитектурной точки зрения – ничего особенного, Сергей Чобан – архитектор не столько звездный, сколько корректно вписывающийся в бытовые нормы западного строительства. Он создает идеально воспитанный берлинский архитектурный продукт.

Вместе два эти архитектора создали очень воспитанную башню \"Федерация\", и даже не одну башню, а две, одна повыше, одна пониже. Они похожи на две телефонные трубки серии Siemens Classic на общей базе с антенной, снаружи скругленные, внутри срезанные, одна побольше, для руководителя, вторая для секретарши. Это приятная форма, интеллигентная, спокойная, не без изысканности – все же скругленная, а не так,– но и без особого выпендрежа. Словом, нам повезло.

И одно безумно жалко – что так повезло, в такой форме. В одном месте на этой выставке клеенка прорезана, ее можно раздвинуть и войти в зал, который не пахнет немецкой синтетической воспитанностью. Там – графика Сергея Чобана, его архитектурные фантазии. Пленительно красивые, поразительного качества листы, в которых вдруг видно, что это за мастер, насколько он вписан в русскую традицию архитектурных фантазий от Ивана Фомина до Якова Чернихова и бумажников 80-х годов. Это действительно архитектура, а не высокая бытовая культура.

В принципе архитектурная фантазия – это трагический жанр, глядя на нее, всегда думаешь, как могло бы быть хорошо и как не получилось. Но тут даже оторопь берет, настолько ясно показана коллизия сегодняшней русской архитектурной школы. Повторяю, это уникальный архитектор, силы, таланта и воли которого хватило на то, чтобы прорваться на западный архитектурный рынок. Ценой этого прорыва оказалось уничтожение всякого воспоминания об артистизме русской школы, превращение себя в нейтрального носителя немецкой строительной культуры. И только сам с собой, за разрезанной клеенкой он продолжает рисовать архитектурные фантазии, которым не суждено воплотиться.

Самое забавное в том, что все это удушения себя и стояние на горле собственной песни нужно для того, чтобы воплотить традиционную русскую мечту – построить самую высокую башню пусть не в мире, но хотя бы в Европе.